15:19 

Дед Мороз. Быть или не быть?

Taichou
Нам можно игнорировать самоубийственные приказы? Почему меня об этом никто не предупредил?
Аффтор: Taichou
Фэндом: Bleach
Название: Дед Мороз. Быть или не быть? Конец.
Жанр: юмор, стеб
Персонажи: Хицугайя Тоширо, Укитаке Джууширо, Ямамото Генрюусай Шигекуни, Куротсучи Маюри, Куротсучи Нему, Мацумото Рангику, Зараки Кенпачи, Кьераку Шунсуй, Сасакибе Чоуджиро, Кусаджиши Ячиру.
Статус: закончен
Дисклеймер: куботайту - куботайтово, мне - мое.
Предупреждение: ООС-ы
Рейтинг: G
Размещение: всяко тырили уже куда угодно, но так или иначе - спрашивайте разрешения, уважаемые
От автора: написано было сие около года назд, но вот чего-то настроение подыграло времени. С наступающим НГ всех, и шобы все ваше стало вашим))

Темный зимний вечер сгущался над Сейрейтеем, вползая морозным дыханием во все углы и щели. Кьераку Шунсуй сидел у себя в кабинете и думал о том, что вот уже скоро – конец года… что очень уж холодно в кабинете… а не употребить ли ему чего-нибудь для сугреву?.. Только, по правде сказать, одному употреблять не стоит.
Мобильники в Обществе Душ заменяют аидовы бабочки.
- Хм, сообщение? – на палец адресату уселось насекомое, капризно шевеля крылышками.
«Прихади жду вазми с сабой третьива».

- Псст, псст, Кьераку, - в приоткрытую дверь кабинета проснулась лохматая башка Зараки, - Нанао нет?
- Заходи, заходи, - капитан 8го отряда приветственно замахал рукой, - она уже ушла. Оп-па! Это кто с тобой? – он удивленно воззрился на Укитаке, которого Кенпачи бесцеремонно вволок за собой. Джусанбантай-тайчо виновато улыбнулся, пожимая плечами.
- Я шел за удобрением для бонсая, как вдруг появился Кенпачи и куда-то меня потащил, - Джууширо сделал было шаг к двери, но джуичибантай-тайчо ухватил его за загривок.
- Куда намылился? За какашками для своих кустов всегда сходить успеешь.
- Он прав, Джууширо-кун, - смахнув кучу бумаг и документов на пол, Кьераку несколькими быстрыми движениями – раз-два-три – выставил на стол батарею бутылок саке и рюмки.
- Не можем же мы вдвоем пить! – Зараки подтащил ничего не понимающего Укитаке к столу. – Третьим будешь, понял!
Укитаке вздохнул, мысленно посчитав про себя до десяти. Еще раз посчитал. И еще.
- Мне нельзя, - начал было он, но осекся. Коллеги-капитаны так взглянули на него, что предложение выпить стало предложением, от которого невозможно отказаться.
- Ладно, - повесив голову, он подсел к столу.
- Горяченькое ты мое, - умиленно сказал Шунсуй фляге. Он предусмотрительно обернул ладони рукавами хаори, чтоб фарфор не обжигал. Дымясь и весело булькая, саке полилось в стопки.
- Плюшки, - Кьераку подвинул на середину стола большое блюдо «сакешных беляшей», как однажды их прозвал Зараки. Укитаке почему-то обижался на такое название, потому было решено называть их просто плюшками.
- Ну, за встречу! – собутыльники сдвинули стопки. И тут раздался робкий стук в дверь…
- Атас, парни! Это Нанао! – заорал Кьераку шепотом, бешено округлив глаза. – Прячем все!..
Бутылки попрятались в широких рукавах, Кьераку запихнул нагретую в свой розовый хаори – даже не поморщившись. Блюдо с беляшами они сунули под стол, а содержимое стопок, не сговариваясь, выплеснули в горшок с цветком.
- В-войдите! – оплакивая саке, слабо крикнул Кьераку. Дверь тихонько скрипнула, и в образовавшейся щели показался чей-то белый вихор.
- Хицугайя??? – собутыльники издали сдавленный вопль, так как всю малину им обломал именно капитан 10го Отряда Хицугайя Тоширо.
- М-м-м… я не вовремя, наверно? – мальчишка поскреб беловолосую макушку. Зараки уже приготовился было что-то ляпнуть в своей обычной хамской манере, но Укитаке его опередил:
- Вовсе нет, Тоширо-кун, - по-видимому, «вечно больной» был рад повременить с навязанной ему пьянкой. – Проходи, присаживайся…
- Четвертым будешь!... – выдохнул-таки капитан 11го Отряда. Хицугайя помотал головой, прислонившись к стене и спрятав ладошки за спину.
- Нет… я по делу.
Дядьки переглянулись. В неясном свете ламп было заметно, что загорелые щеки пацана старательно заливает легкий румянец.
- Ну? – вежливо поторопил его Кьераку, разоблачая флягу, закутанную в хаори.
Бирюзовые глазенки так и вперились в пол.
- Ну? – ласково улыбаясь, Укитаке достал из-под стола беляши.
Хицугайя вздохнул и громко засопел.
- Ну, блин! – рявкнул Кенпачи, хватаясь за флягу. Мальчуган вздрогнул и произнес, краснея и запинаясь.
- Скажите, пожалуйста… ведь он существует… Дед Мороз?
- НАНИ??? – три челюсти так и грохнули об пол.
- Он ведь существует, правда? – Хицугайя взволнованно вскинул на них глаза. – Мне Мацумото сказала сегодня что его нет… это ведь неправда, правда?..
- Дед Мороз?.. – Шунсуй посмотрел на Джууширо.
- Дед Мороз?.. – Джууширо посмотрел на Кенпачи.
- Дед Мороз? – Кенпачи был зол, ибо хотел выпить.
- Нету Деда Мороза! И не было никогда! Все, вали отсюда, Хицугайя. Не мешай старшим.
- Значит, нету... – Тоширо прерывисто вздохнул. – Правильно она мне сказала – мол, сходи, спроси у старших, тебе хоть кто скажет, что Деда Мороза нету. А ведь я в него верил!.. – последние слова он выкрикнул со слезами. Дверь за ним резко захлопнулась, застучали по коридору мальчишеские пятки.
- Ишь, так расстроился, что аж про сюнпо забыл, - тихонько хмыкнул хачибантай-тайчо. Укитаке нахмурился.
- Нехорошо вышло, Кенпачи. У тебя у самого ребенок, нельзя же так с детьми грубо, тебе ль не знать?
- Да я со своей всегда так, - слегка растерянно буркнул тот, не отреагировав на фразу про «ребенка». – Ладно, почем я знаю, как блажь в башке у этого беляша? Молчу, молчу, Укитаке. Давайте пить ужо!
Если б господа капитаны знали, каких бешеных усилий и хлопот будут им стоить события этого вечера, то они бы сбежали в Хуэко Мундо, искать у Айзена политического убежища. Но они не знали.

Ударом гулким посоха, в котором Рюдзин прячется, соотайчо возвестил о начале Собрания Капитанов.
- Сегодняшнее Собрание Капитанов Готэй-13 может считаться открытым! – пробасил старик. – На повестке дня у нас… хм, а все ли здесь?
Капитаны запереглядывались. Удивительно, но даже Джууширо пришел сегодня на Собрание, хотя и выглядел немного неважно. И все-таки кого-то не хватало…
- Перекличка! – соотайчо снова грянул посохом. – Сой Фонг!
- Здесь!
- Унохана! Кучики! Комамура! Кьераку! Хицугайя!..
Тишина недобро затопила Зал Собраний.
- Эй, а нас не назвали, - Маюри неуверенно окликнул Главнокомандующего. Тот и усом не повел.
- Где Хицугайя Тоширо? – вопрос повис в воздухе. Капитаны синхронно развели руками. Даже Бьякуя.
- А знаете, я его уже давно не видела… - задумчиво протянула капитан Унохана.
- Да-да, уже дня три – точно, - подхватил Комамура.
- Если не все четыре, - проскрипел Маюри, питавший пристрастие к точности.
- Может, заболел? – Кучики взглянул на Ямамото. Дедушка Главнокомандующий увлеченно скреб висок, размышляя.
- Кто из вас видел Хицугайю Тоширо в последний раз? И когда? – его усы грозно зашевелились, словно настоятельно призывая всех вспомнить.
- О! – Кьераку, Зараки и Укитаке одновременно стукнули кулаками по раскрытым ладоням.
- Он приходил… - ежась под пронзительный взором главнокомандующего, приподнявшего веки, выдавливал из себя Шунсуй, извиваясь как угорь, - на днях… спрашивал там что-то… Да ладно вам, Ямамото-джии-сан, мы ему ничего не сделали ведь... Уф, - отмучившись, Кьераку спрятался под шляпой, и больше из-под нее не выглядывал.
- Ладно! – Ямамото снова стукнул посохом. – Собрание можно считать закрытым. Все свободны. А вас, сорванцы, - она взглянул на незадачливую троицу, - я попрошу остаться…
«Сорванцы» невесело переглянулись, понимая, что встряли хуже некуда. Остальные капитаны покинули Зал, переговариваясь, и то и дело оборачиваясь на них. Ямамото все это время хранил суровое молчание.
Троица выстроилась перед Главнокомандующим, как-то незаметно вытолкав вперед Зараки – как самого здоровенного и бронебойного. Укитаке то и дело заливался обморочной бледностью, но на Яма-джи это не действовало – он насмотрелся на фокусы Джууширо, когда тот еще учился в Академии. Кьераку под шляпой бодро отбивал зубами чечетку. Зараки поглядывал то на одного, то на другого, и, подумав, что ведет себя несколько не корректно по отношению к собратьям по несчастью, тоже решил немного побояться. Залиться обморочной бледностью ему не удалось, поэтому он принялся стучать зубами, как ему казалось, вполне музыкально. Но от клацанья его клыков Ямамото… проснулся.
- Так! – от удара замаскированным Рюдзин Дзяккой по полу задрожали стены. – А сейчас с чувством, с толком, с расстановкой, объяснили мне, что вы там сотворили с мальчиком!!!
- Он про Деда Мороза спрашивал! – чуть попятившись, вякнул Кьераку. – Спрашивал, есть ли Дед Мороз, или нету!
- И что вы ответили ему? – Ямамото, похоже, дела не было до Деда.
- Это он ответил!!! – Кьераку и Укитаке, не сговариваясь, ткнули пальцами в Кенпачи.
- И что ты ему ответил, Зараки-кун? – голос Ямамото стремительно добрел, от этого становясь еще более жутким.
- «Кун», как же, щас, разбежались, дедушка, - пробормотал Зараки себе под нос, делая шаг вперед, словно в пропасть. – Я ему сказал, что этого Деда Мороза нет. И не было! И чтобы он шел куда подальше. Вот!
Всплеск реяцу сбил с ног все души рангом ниже 5го офицера в радиусе ста километров от Здания Собраний.
… - Негодные сопляки! – «сопляки» вжали головы в плечи. – Как вам не стыдно было так поступить! Разрушили детскую мечту… и-и-и-и черт с ним, что никто не знает, что это за такой Дед Мороз! Нужно было поддержать ребенка, чтоб вас! Кенпачи! У тебя у самого – лейтенант, тебе ли не знать, как с детьми обращаться?
- Где-то я это уже слышал, - буркнул тот себе под нос. Но соотайчо несло дальше.
- Джууширо! Ты же так хорошо относишься к Хицугайе, как ты мог не поддержать его? Шунсуй! Где твоя доброта?
- Кстати, - соотайчо кашлянул, прочищая горло. – Я только что получил сообщение от лейтенанта Мацумото. Она говорит, что ее капитан заперся у себя в комнате, никого видеть и слышать не хочет! Цитата: «Деда Мороза нет, жить незачем!..» Понимаете ли вы, что наделали? Режете вы меня… без ножа режете, - старик прикрыл глаза и махнул рукой. – Свободны.
- Но… Ямамото-сенсей, - Укитаке было подался вперед, и секундой позже зажмурился от волны реяцу.
- ВОН!!! ВСЕ ТРОЕ – ВОН!!! ДЕЛАЙТЕ ЧТО ХОТИТЕ, НО ЗАВТРА ХИЦУГАЙЯ ТОШИРО ДОЛЖЕН СТОЯТЬ В СТРОЮ!..

- Уфффф, - Кьераку встряхнулся, как мокрая собака. Шляпа при этом съехала на ухо.
- Ффффууу, - Укитаке поежился. Его заметно трясло.
- Едрена вошь, - резюмировал Зараки. – Будто я был в школе, в которой никогда не был. Хы!
- Хы, хы, - друзья грустно посмеялись над неумелой шуткой. Они стояли за дверями Зала, каждый думая об одном – как расхлебать всю эту кашу. Политического убежища уже хотелось.
- Кстати… - мужчины одновременно возвели очи к небу, - а кто это – Дед Мороз?..

Тук…
Тук…
Тук…
В саду мерно стучит бамбуковый желоб, то и дело наполняясь водой. Одинокие воробушки в зимних облетевших ветвях изредка чирикают, но соблюдая тональность и очередность. Кисть почти беззвучно шелестит по рисовой бумаге, оставляя на ней красивые росчерки. Широкие рукава домашней юкаты задевают пол. Красота.
- Кучики-сама, - фусума отъехала в сторону. На пороге появился слуга, уткнувшийся лицом в половицы, - к вам посетители.
- Кто? – не оборачиваясь, спросил Бьякуя.
- Капитан Восьмого Отряда Кьераку Шунсуй-сама, капитан Одиннадцатого Отряда Зараки Кенпачи-сама и капитан Тринадцатого Отряда Укитаке Джууширо-сама.
- Проси, - Кучики с сожалением отложил кисть в сторону, полюбовавшись на иероглиф «благородство».
Капитаны выглядели непривычно взъерошенными, да настолько, что Кучики даже удивленно приподнял бровь. Правда, те этого даже не заметили. Кучики нахмурился.
- Что привело вас в мой дом? – приветствовал он посетителей вполне гостеприимным вопросом.
- Кучики-та-а-айчо!.. – Кьераку расплылся в благостной лыбе. Кучики нахмурился еще сильнее, ибо такое поведение капитана 8го отряда, как правило, ничего хорошего не предвещало.
- Кха-кха, Бьякуя, прощенья просим за вторжение, – в беседу вступил Укитаке, - но нам нужна твоя помощь. Может, быть ты знаешь… кто такой Дед Мороз?
Тук…
Тук…
Тук…
В саду мерно стучит бамбуковый желоб, то и дело наполняясь водой. Одинокие воробушки в зимних облетевших ветвях изредка чирикают, но соблюдая тональность и очередность.
- Атмосфера у тебя дома такая классическая, японская, - поведя плечом, вдруг сказал Зараки. – Того и гляди, сакура щас расцветет.
- Кенпачи, это не смешно, - прошипел Шунсуй, пихая его локтем в бок. Лицо Бьякуи было, как обычно белым, ледяным, и ничего не выражающим. Когда молчание, по мнению присутствующих, чересчур затянулось, Укитаке (ему терять нечего) осторожно повел бледной лапкой у Кучики пред лицом. Тот вздрогнул.
- Да, атмосфера. Да, сакура. Нет, про Деда Мороза ничего не знаю.
Капитаны рухнули на пол вверх сандалиями.
… - Зря только шли, – тихонько вздохнул Укитаке, покидая покои Кучики. Кьераку поддержал его согласным «угу», а Зараки затормозил на пороге – ибо его догнала фраза, брошенная Бьякуей ему вслед. Догнала и отскочила:
- Зараки, забери своего лейтенанта.
Тот обернулся.
- Не понял?
- Прихвати с собой Кусаджиши-фуктайчо, - Бьякуя с усилием искривил губы. Зараки повернулся к нему.
- Она тебе мешает?
- Э-э-э, - Кьераку и Джууширо ухватили капитана 11го отряда за плечи. Беседа становилась угнетающей. – Мы, пойдем, пожалуй…
- Стоять, - Зараки стряхнул их. – Кучики, тебе она чем-то мешает?
- Нет, - словно даже слегка удивленный таким вопросом, ответил тот. Мол, как ты подобное мог вообще подумать? И не знал, что ты умеешь, как говорится.
- Ну и ладненько, пускай дитё еще поиграется, - весело подмигнув рокубантай-тайчо, Зараки был таков.

- Ну и куда сейчас? – уныло осведомился Кьераку. За день они опросили пол-Готэя – но никто не знал, кто же такой Дед Мороз. Зимнее небо стремительно темнело, заволакиваясь серыми тучами, битком набитыми снегом. Первые снежинки закружились в морозном воздухе.
- Джууширо, я думаю, тебе лучше пойти к себе в отряд, - Шунсуй озабоченно посмотрел на друга, по самые уши укутанного в широченный шарф. Тот только отрицательно шмыгнул носом.
- В этой истории и моя вина есть, так что я вас не брошу. Кенпачи! – окликнул он капитана 11го отряда, который сидел на корточках к ним спиной. – Ну, куда пойдем? кого еще не спрашивали?
- А? – тот повернул голову, скатывая снежок. – Почем мне знать… Кто у нас самый умный?
- Нанао… - друзья-неразлучники ошарашено переглянулись. Кьераку грустно покачал головой, и радость на лице Укитаке быстро угасла.
- Если она узнает, что это из-за нас малыш… э-э-э… вышел из строя, то нам точно несдобровать. Зараки, да отвлекись ты от своих снеговиков! Что лейтенант, что сам!
- Гугл, - только и буркнул тот.
- Чего? Ты обзываешься, что ли? – оба капитана посмотрели на него с нескрываемым раздражением. А вроде оба добряки.
- Гугл, - Зараки встал, разминая ноги. – Это такой зверь, который может найти все. Но с ним может управляться только семейка Куротсучи. По крайней мере, так утверждает Ячиру, - на физиономии джуичибантай-тайчо была высечена гранитная вера в слова своего лейтенанта.
- М-м-м, зверь… - Кьераку с глубокомысленным видом начал скрести подбородок. Вместо затылка, как обычно поступают умные люди. Укитаке схватил его за руку.
- Шунсуй, это наш шанс! У Маюри мы еще не были! Попросим у него Гугла!
Три полосы бешено мельтешащих снежинок пролегли в пелене снегопада…

- Капитан Куротсучи не принимает! Господа капитаны, он приказал никому его не беспокоить! Прошу прощения, но сюда нель… - не в меру ретивый шинигами тихонечко сполз по стеночке. Зараки опустил кулак.
- Хорошо, что он с нами, - сказал Укитаке на ухо другу. – По крайней мере, уговаривать и успокаивать Кенпачи умеет.
- Мда, сразу видно, у человека есть дети, - съязвил кое-то, выходя из-за угла. Капитан Куротсучи вежливо скалил зубы. Не в смысле, что улыбался или злился, просто – скалил.
- Чем обязан?
- Куротсучи-та-а-айчо!.. – Кьераку вновь расплылся в благостной лыбе. – Как мы рады вас видеть!..
- На собрании же виделись! – сердито взвизгнул Маюри, уклоняясь от объятий. – Что тебе надо, отвечай!
- Ну, зачем ты так… - Кьераку смущенно заулыбался, - мы же просто мимо проходили, дай, думаем, зайдем на огонек к коллеге, чайку попьем…
- Может, это и незаметно, но я занят, - раздраженно процедил коллега. – Или вы немедленно отвечаете на мой вопрос, или я…
- Нам нужна твоя помощь, - вмешался Укитаке, по опыту зная, что Кьераку уговаривать умеет только женщин.
- Отправьте официальный запрос и ждите ответа через месяц, - скороговоркой буркнул Маюри, и уже решил было уйти, но…
- Ну, нам вообще-то Яма-джи это приказал… - Шунсуй по-прежнему благостно лыбился.
Круглые желтые глаза Маюри растерянно забегали. Деваться было некуда, Яма-джи – это Яма-джи. Ничего не попишешь. Крепко выругавшись про себя, он проворчал:
- Пршузмной.
«Оказывается, не только женщин», - мелькнуло в беловолосой голове капитана джусанбантая.

Под мерное гудение мониторов спать хотелось просто невероятно, но капитаны отважно боролись со сном. Но, к сожалению, не всегда успешно, и первым в этом неравном бою пал, как ни странно, Зараки. Ибо он сегодня не получил своей обычной порции дневного сна. (А как вы думали? Кен-чан обязательно спит днем!) Его храп некоторое время мешал заснуть Шунсую. Но недолго. Вскоре от их нестройно храпящего дуэта задребезжала вся аппаратура в кабинете, заставляя Маюри то и дело хвататься за то место, где у обычных людей сердце. А вот что же там у Куротсучи-отца – неизвестно. Куротсучи-дочь невозмутимо стучала по клавишам, качая информацию о Деде Морозе с помощью «Гугла». Укитаке потягивал чай из фарфоровой чашки с отбитым краем, и постоянно поправлял свой сползающий шарф.
- Готово, - Нему выпрямилась. – Мне прочесть?
- Д-да, будь… любезна, Н-нему-сан, - капитан 13го Отряда усиленно расталкивал спящих. Те проснулись, вздрогнули, заморгали, потянулись, зевнули…
- Ну и что тут у нас? – и придвинулись поближе. Сбоку притулился Маюри, и, склонив голову набок и не мигая, уставился в текст. Он очень старался, чтобы никто не понял, что происходящее его очень интересует. Нему ровным голосом начала:
- Первоначально был злым и жестоким языческим божеством, Великим Старцем Севера, повелителем ледяного холода и пурги, морозившим людей…

Полтора часа спустя три незадачливых капитана, с распухшими от информации головами, кое-как покинули кабинет Куротсучи, который, как им на мгновение показалось, что-то хотел спросить… С тяжким вздохом все трое устало оперлись о стену.
- У Деда Мороза длинная седая борода, – начал Укитаке, сдерживая кашель.
- Он ходит с мешком подарков, которые дарит детям, - подхватил Кьераку – и нить разговора, и качающегося от слабости друга.
- И ездит на оленях, - резюмировал Зараки.
- Я думаю, - осторожно выглядывая из-за двери, скрипнул Маюри, - что сейчас вам нужно систематизировать полученные знания, и детализировать дальнейший план действий. Как вы собираетесь поступить в данной ситуации, учитывая, что…
- План… план… план у меня есть! – радостный крик Укитаке прервался кашлем и укоризненным ворчанием капитана 8го Отряда. Маюри, со сверкающими от предвкушения нового эксперимента глазищами, потихоньку затащил капитанов обратно в кабинет.
- Итак, - начал севшим голосом Укитаке. Присутствующим пришлось наклониться к нему поближе, чтобы не потерять ни единого слова. На столе откуда-то появилась штабная карта, Нему затеплила свечку, так что обстановка стала напоминать бункер времен Второй Мировой. Атмосфера усугублялась густым полумраком и шепотом.
- Итак, наша цель, – Маюри, ты с нами?
Тот кивнул. Нему вслед за ним.
- Прекрасно. Наша цель – вернуть объект «малыш». В ходе проведенного расследования всплыл некто «Дед Мороз», имеющий влияние на объект. Поскольку настоящего «деда» достать нам не удастся, я предлагаю…
- Подделка, - Маюри прищурился.
- Вы совершенно правы, капитан Куротсучи! – отхлебнув из чашки, Джууширо продолжил: - Мы замаскируем под «деда» нашего человека, и проведем операцию. Исполнитель роли «деда» должен быть исключительно подготовлен, и посему я предлагаю себя!
- Чтобы свалиться, харкая кровищей? Не смеши мои таби, Укитаке, - Кенпачи помотал головой, и колокольчики хаотично зазвенели. В голове Маюри что-то щелкнуло, но он решил оставить это на потом.
- Да, Джууширо, ты, может, и подошел бы, но твоим здоровьем мы рисковать не можем, - Кьераку озабоченно почесал подбородок. – Старик… старик. С бородой. Седой. Длинной…
- Вы думаете о том же, что и я? – Шунсуй глянул на собравшихся исподлобья.
- Рискнем здоровьем? – Зараки поднялся, закидывая меч на плечо, по привычке.
Вместо ответа Кьераку тяжело встал со стула, поплотнее нахлобучив шляпу. Джууширо резким жестом отбросил назад белую челку, решительно сверкнув карими очами. Один Маюри не тронулся с места, сцепив белые руки в замок и положив их на стол пред собой.
- Ты не с нами? – в голосе Зараки было столько презрения, что Куротсучи слегка оскорбился. Помигав, он начал обиженным тоном:
- Между прочим, это лишь благодаря мне вы теперь владеете нужной информацией. На вашем месте я был бы более признателен… И, еще, меня интересует один момент. За всю эту авантюру, - он покрутил в воздухе длинным синим ногтем, - платит кто?
- Платит? – капитаны недоуменно переглянулись.
- Мое участие в вашем деле предполагает определенную плату, - желтые глазищи прикрылись, а зубы ласково сверкнули. – Итак, кто платит?
- Ничего не поделаешь, друзья, - вздохнул Укитаке. – Капитан Куротсучи нам очень помог… придется ему заплатить.
Радостно потирая белые руки, Маюри поспешил внести новых должников в специальную книжечку. На недовольные физиономии он ответил лишь:
- Как разберемся – тогда и заплатите. Сперва я должен оценить фронт работ, а там уже по прейскуранту.
- Барыга, - процедил Зараки сквозь зубы, а Укитаке спросил:
- Куротсучи, а зачем тебе деньги?
Тот довольно примолк, опять прикрыв глаза. Глянул из-под век на капитанов и мечтательно проскрипел:
- Зубы новые поставлю. Золотые. И, наверное, шляпу новую куплю. Если деньги останутся…

Главнокомандующий силами Готэй-13 Ямамото Генрюусай Шигекуни только-только закончил принимать ванну фуро, и теперь, облаченный в белоснежную домашнюю юкату, расчесывал свою роскошную бороду. Холодный зимний вечер стлался за окном, плавно перетекая в ночь. Покои соотайчо озарялись мягким светом ламп, стоящих на полу. Восседая на циновке подле одной такой лампы, здесь же находился ичибантай-фуктайчо Сасакибе Чоуджиро. В его пальцах быстро-быстро мелькали стальные спицы, а клубок на коленях неуклонно таял. Лейтенант был в домашнем одеянии, так же как и соотайчо.
Ямамото закончил расчесывать бороду, и потянулся за фиолетовой ленточкой. Взгляд его скользнул по фигуре вяжущего лейтенанта.
- Чоуджиро, тебе не кажется, что это занятие немного тебе не подходит? – прозвучал густой голос Генерала. В ответ Сасакибе только вздохнул.
- Что поделать, Генрюусай-доно, нервы ни к черту. Только это, - он приподнял недовязанный носок, - и спасает…
- Твоими усилиями у населения Руконгая скоро начнется носочное изобилие. Меня уже благодарили за гуманитарную помощь, но деликатно осведомились, не могли бы мы прислать что-нибудь вместо вагона носков? Дескать, они благодарны, но эти носки уже девать некуда.
- Варежки у меня не получаются, - буркнул Сасакибе, вновь утыкаясь в вязание.
- Шарфики? – разговор, по-видимому, откровенно забавлял соотайчо.
- Слишком просто.
- Шапочки?
- Бесполезно. Носки нужны и зимой, и летом, а шапки – только зимой. Непрактично.
- Перчатки? Свяжи для Бьякуи пару перчаток, он будет рад.
- Во-первых, не умею, а во-вторых, Генрюусай-доно, вы что, издеваетесь? – в кошачьих глазах лейтенанта мелькнула обида.
- Что ты, что ты, - тот заухмылялся в усы, – даже в мыслях подобного не имею. Только ты смотри, чтобы о твоем… м-м-м… маленьком хобби больше никто не узнал.
- Так точно, - сумрачно отозвался Сасакибе.
Ямамото закончил заплетать бороду, и расслабленно вздохнул. Поведя висячей бровью, он прогудел:
- Ну, и чего вы там спрятались, негодники? Вылезайте уже.
- Вы кому? – его лейтенант недоуменно вскинул голову и тут же запихнул вязание под кимоно. За раздвижными перегородками-седзи послышалась возня, и в комнату ввалилась разношерстная компания капитанов.
- Здрав-жлам-ваш-сковородь! – пролаяли четыре глотки. Робкие попытки Шунсуя уползти под шляпу успехом не увенчались. Укитаке тщательно уверял себя, что всегда был любимчиком Ямамото, так что, возможно, тот будет к нему снисходителен… Маюри нервно стучал маникюром. Зараки был мрачен и спокоен. В конце концов, какая разница, с кем драться… Но на душе отчего-то все таки кошки скребли. Нему с безразличным лицом маячила где-то за спинами капитанов.
- С чем пожаловали? – приветствовал их Командующий. – Ужель измыслили способ вернуть Хицугайю? Куротсучи, а вас каким ветром сюда занесло? – он удивленно взглянул на Нему и Маюри.
- Они с нами, - кашлянув, ответил Укитаке. – Генрюусай-сенсей, мы…
- Нам… - продолжить мямлить за ним Кьераку.
- Ну, это… - Зараки поддержал содержательную беседу.
- Нужна ваша помощь, - Маюри высунул черно-белый нос из-за широкого плеча капитана джуичибантая – и тут же скрылся обратно. Ямамото удивленно приподнял бровь, чей конец интересно закачался в воздухе.
- И чем же я вам могу помочь?..
- Тут такое дело, - обрадованный тем, что его еще не превратили в пепел, зачастил Шунсуй, - мы выяснили, кто же такой этот «Дед Мороз», и…
Выслушав бессвязное, сбивчивое бормотание капитана Восьмого отряда, Ямамото только хмыкнул.
- Никудышные вы у меня ученики, - вздохнул он, поднимаясь с футона. – Я согласен. А ну тихо! – прикрикнул он на обрадованных капитанов – у тех от облечения ослаб контроль реяцу, и стены покоев начали трястись. – В конце концов, дело есть дело. Мальчика надо вернуть в строй. Итак, - он грозно воззрился на незваных гостей, Зараки!
- Я, сэр! – с готовностью рявкнул тот.
- Узнай у Мацумото-фуктайчо, как обстоят дела у Хицугайи. Посвяти ее в операцию, в общих чертах, она не должна завалить нам дело какой-нибудь случайностью. И еще, пригласи сюда своего лейтенанта. Она нам понадобится.
- Ячиру? – единственный глаз Кенпачи чуть было не вывалился из орбиты. – А она-то здесь зачем?
- Остолоп, - обругал его Ямамото, - ребенка может понять только ребенок!
- А у меня сердце ребенка до сих пор, - зачем-то сказал Маюри в сторону. – Только дома, на полочке, в баночке с формалинчиком…
- Есть, выполняю! – Зараки пулей вылетел от Генерала. Тот сокрушенно покачал головой.
- Надо будет ему при случае напомнить, что капитаны бегать не должны. Ибо в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику…
- Э-э-э, Генрюусай-сенсей, - робко подал голос Укитаке, возвращая соотайчо в реальность, - а нам чем заняться?
Тот резко сверкнул очами, повернувшись к неразлучной парочке.
- Найти мне красную юкату, колпак и мешок! И, что там еще ему нужно, этому Деду?
- С колпаком я помогу, - внезапно подал голос Сасакибе, дотоле сидевший молча. От неосторожного движения полы его кимоно разъехались, и на свет божий выкатился клубок. Последовала немая сцена, в ходе которой ичибантай-фуктайчо и трое капитанов обменивались самыми различными взглядами – от недоумевающих до убивающих. Конец обмену взглядами положил Ямамото.
- Чоуджиро, сделаешь мне колпак и свяжешь большой носок. Очень большой, как на Джиданбу. Хотя нет, немного меньше. Как на Джироубу. Одну штуку. Времени в обрез, приступай.
- Есть, - прижав вязание к груди, Сасакибе стремглав выбежал прочь.
- Куротсучи, - Главнокомандующий взглянул на капитана Двенадцатого отряда, - я думаю, нам будет лучше всего переместиться в твои лаборатории. Ибо чую я, нам понадобится помощь науки.
- Со всем нашим превеликим удовольствием, - тот согнулся в поклоне, потирая белые ладошки.

- Хицугайя впал в детство, - докладывал встрепанный Зараки, отмахиваясь от Ячиру. – Рангику говорит, что пацан ведет себя как… ну как пацан! В смысле, ноет, просит сладостей… сиди, Укитаке! Вздыхает, что, мол, скоро Новый Год, а Деда Мороза нету.
- Дед Мороз есть! Все знают, что этот Дедушка Ямамото! – вдруг заявила Ячиру, на мгновение перестав скакать. Данную реплику оставили без комментариев, ибо сие могло оказаться опасным.
Кьераку с Укитаке вытащили на свет божий здоровенный сверток, в котором оказалось ярко-красное женское кимоно… с рисунком в виде белых аистов.
- Другого не было, - Шунсуй виновато отвел глаза.
- Идеи? – хмуро осведомился соотайчо.
- Фломастеры! – пронзительно запищала малышка лейтенант. – Мы все закрасим фломастерами!
- Приступать, лейтенант Кусаджиши!
Пока Ячиру, высунув язык, увлеченно закрашивала аистов красными фломастерами, взрослые дяди и дедушки продолжали мозговой штурм.
- С колпаком поможет Чоуджиро, - пробасил соотайчо, - посох у меня есть…
- У Деда Мороза он серебряный, и с полумесяцем на конце, - робко подал голос Кьераку.
- Замотаем чем-нибудь, и месяц пришпандорим, - отмахнулся Зараки, похоже, входя во вкус.
- На ногах у него… varenuki? (яп. транскрипция слова «валенки»)
- Я могу найти такие же таби, - вмешался Маюри, - но только у них отделение для большого пальца…
- Сойдут. Дальше что?
- Свита, - глубокомысленно заметил Укитаке.
- Некая девушка – Снегурочка, не так ли? – Ямамото обвел присутствующих пристальным взглядом. – Как она выглядит?
- Блондинка, длинные косы, голубая шубка, и корона на голове… - Кьераку пустился в перечисления.
- Косы… - протянул Зараки
- Блондинка… - Укитаке зачем-то накрутил на палец прядь волос. – Я бы предложил Кийоне, но у нее короткие волосы, - вздохнул джусанбантай-тайчо.
- Косы есть у тетеньки Уноханы! Красивая коса! – послышался голосок Ячиру. Капитаны все как один отчего-то уставились на Зараки. Тот ощетинился:
- И не просите, - лицо джуичибантай-тайчо потемнело. – И… даже думать забудьте!
- Они в ссоре? – шепнул Кьераку на ухо другу. Тот одними губами ответил:
- Не думаю, просто Зараки, дитё наивное, думает, что об их связи никто не догадывается, вот и строит из себя крутого парня…
Обсуждение кандидатур на роль Снегурочки затягивалось. Как оказалось, единственная, кто мог бы худо-бедно с этой ролью справиться – Мацумото, но и ее вариант был отклонен соотайчо. Причина – «она слишком… м-м-м… развита. Нет, ну это не есть плохо, само собой, но для нашего дела не подходит…»
- Сой Фонг! – Шунсуй азартно выкрикивал имена готэйских дам.
- Ага, чтобы малыш заикаться начал от одной улыбки этой Снегурочки-ниндзя? Отставить!
- Кира! А, черт, он же парень…
- Кстати, - вмешался Маюри, - я считаю, что нам не следует вмешивать в операцию посторонних. Достаточно и того, что нас уже достаточно.
- А кого ты предлагаешь на роль Снегурки, Куротсучи? – Зараки надвинулся на него. – Блондинка тут только Укитаке, а Ячиру маловата будет…
- Во! – волосатый палец капитана восьмого отряда указывал куда-то за спину Маюри. Все обернулись.
Нему подняла ничего не выражающие глаза.
- То, что надо.
- Она брюнетка!
- Куротсучи, устрой!
- Не позволю лейтенанта красить! Будет брюнетка, у нас японский Дед Мороз и японская Снегурочка!
Само собой, Нему не возражала. Да и с какой стати ей возражать – ведь все равно в ней подобная программа отсутствует…
- Ну, японская снегурка, так японская снегурка, - ухмыльнулся Зараки. – А ты, тогда, Куротсучи, будешь этим… рождественским эльфом, во!
- А ты – северным оленем! – передразнил тот его. – А что? Уложим тебе волосы под рога, колокольчики у тебя есть… будешь петь «Бубенцы, бубенцы, бубенцы звенят!..»
- Соотайчо, он нарывается! – взревел оскорбленный Кенпачи, хватаясь за меч.
- А ну тишину поймали оба живо! – Ямамото стукнул посохом об пол. – Так и решим. Куротсучи-фуктайчо – Снегурочка, Зараки – Северный Олень, Куротсучи-тайчо – Рождественский Эльф.
- А мы? – тихо вякнул Шунсуй.
- Ты – Зайчик! Джууширо – м-м-м… подумаем. Чоуджиро! – рявкнул он на осторожно заглянувшего в лабораторию Сасакибе, - ты – Кот Ученый!
- Есть! – ничего не понимающий ичибантай-фуктайчо вытянулся в струнку.
- Кусаджиши-фуктайчо, вы закончили с моим нарядом?
- Да, Деда Яма! – Ячиру подскочила к ним. – А кем я буду, ня, ня?
- Белочкой, - выдавил из себя Кенпачи, едва-едва отошедший от осознания той роли, что ему предстоит исполнять.
- Белочкой, - соотайчо согласно расплылся в улыбке, потрепав девочку по розовым волосам.
- Да, и еще один момент, - добавил Ямамото, распределив роли. – Малыш не должен нас узнать. Ни в коем случае!..

Операцию назначили на следующий вечер, на вечер 25го декабря. Соотайчо строго-настрого воспретил участникам заговора даже думать о предстоящем деле в течение ближайших двенадцати часов. Мол, кто проговорится, - лишу звания посмертно. Само собой, далеко не всем заговорщикам сие удавалось. Особенно несладко приходилось Зараки, у него вообще с актерскими способностями туго. Если бы не Ячиру, которая то и дело лупила по шее внезапно впадавшего в ступор капитана джуичибантая, который, к тому же, еще и бормотал себе под нос что-то вроде «джингл-беллз, джингл-беллз», то члены отряда начали бы всерьез беспокоиться за психику своего капитана. А так... ну, подумаешь, ходит потерянный и задумчивый.
Кьераку, же, напротив, лихорадило всякий раз, когда ему на глаза попадался некий сверток с неловко торчащим оттуда белым помпоном, а слова типа «ушки», «хвостик», «зайчик» вызывали у него нервный тик. Нанао была искренне ошарашена, когда на ее фразу «Уже обед, а ты еще трезв, зайка мой», Кьераку дико завопил, подскочив на месте, и так взглянул на нее, что у лейтенанта аж очки сползли с переносицы. Посчитав для себя за благо не трогать какого-то чересчур нервного Шунсуя, Нанао тихонечко удалилась...
Что же касается Укитаке, то он, вернувшись в отряд, выпил двойную дозу снотворного и захрапел сном праведника, предварительно повесив на дверь табличку «Кто меня разбудит - дам конфетку». Поскольку все в Готэе знали, что подобная угроза означает неминуемую гибель под тоннами сластей, никто не осмелился даже подойти к чайному домику, где спал Укитаке, ближе, чем на сто метров. А еще, перед тем как уснуть, капитан Тринадцатого отряда запихнул под подушку книгу «Косплей для чайников», свято веря в то, что изучит ее во сне…
Чем занимались отец и дочь Куротсучи – доподлинно неизвестно. Они не покидали лабораторию до вечера 25го декабря.
Сасакибе, поклявшийся излечить-таки свои нервы убойной порцией вязания, спрятался в какой-то каморке в недрах ичибантая в обнимку с гигантским красным клубком.
Что касается Ямамото-сётайчо, то о нем, как и о семейке Куротсучи, ничего известно не было. Хотя вроде как кто-то видел Генерала, внимательно изучающего какие-то распечатки из Интернета…
Всякому известно, что темнеет в конце декабря рано. Итак, в сгустившихся ранних сумерках, заговорщики тишком-тайком, - не дай ками-сама, кто-то увидит! – подтянулись в лаборатории Двенадцатого Отряда, где колдовали над неизвестно чем Куротсучи отец и дочь…
… - Кен-чан, не вертись! – пищала Ячиру, раскрашивая лицо Зараки «под оленя». – Или ты будешь больше лосем, чем оленем!
- Щекотно, черти меня забери! – Кенпачи оглушительно чихнул, и малявку чуть было не унесло в дальний угол. – Ячиру, а в чем разница между лосем и оленем? – спросил он, когда кисточка вновь засновала по его физиономии.
- Не знаю… - сунув пальчик в рот, протянула крошка лейтенант. – Но, наверное, есть!
- Вне всякого сомнения, - голос Кьераку из-под маски звучал глухо. Капитан 8го Отряда был наряжен в костюм зайчика, что состоял из пушистой белой фуфайки и таких же пушистых белых шортиков с хвостиком-помпоном. Ну, и само собой, ушки там, лапки-тапки-перчатки… Дело было в другом – голые руки и ноги Шунсуя покрывала густая жесткая растительность интенсивно-черного цвета.
- И что с этим делать? – пробормотал «зайчик», посверкивая роскошными резцами маски. Маюри только лишь ухмыльнулся, протягивая капитану Восьмого Отряда какое-то снадобье.
- Вотрите это в ваш… ммм… волосяной покров, - Куротсучи спрятал улыбку, - и результат не заставит себя ждать…
Кьераку осталось только пожать плечами, и лениво вздохнуть. Ничего не попишешь, – и хачибантай-тайчо принялся, тихо поругиваясь сквозь зубы, втирать снадобье в волосы на руках и ногах. Результат, как и обещал Куротсучи, ждать себя не заставил. Черный цвет мгновенно сменился на белый!..
- Да… да что это… Куротсучи!..
- Ничего страшного, этот препарат водой смывается, и держится недолго, - Маюри, не обращая внимания на задыхающегося от возмущения Кьераку, протянул Зараки небольшой сверточек.
- Держи.
- Что это? – подозрительно осведомился тот, уже расписанный «под оленя», то есть «под шерсть».
- Ну… Как бы оно так сказать… одноглазый олень – это нонсенс. С другой стороны, если ты снимешь повязку, Зараки, то Хицугайя нас вычислит, как миленьких. Хотя бы лишь по твоей реяцу. Так что… я сделал для тебя это! – белые пальцы ловко вынули из оберточной бумаги красный клоунский нос. – Сия вещь поглощает реяцу ничуть не хуже твоей повязки.
- Ублюдок, - процедил Зараки, нацепив красную фиговину на свой римский шнобель. – Я тебе это припомню!..
- Кен-чан, тебе это идет!..
- Да чтоб я сдох!..
Куротсучи-дочь невозмутимо взирала на все это действо, уже одетая в укороченную голубую юкату, украшенную серебряными снежинками. Темные волосы двумя толстыми косами спускались на грудь, голову венчала голубая же шапочка с белой опушкой, а стройные ножки прятались в теплых белых валеночках.
- Нему, идиотка, помоги, - скомандовал Маюри, извлекая из недр огромного шкафа несколько флаконов. – Нашему Рождественскому Оленю нужны рога!..
- Я тебе щас рога пообламываю!.. - Кенпачи свирепо приподнялся со стула, но Ячиру опять стукнула его по шее.
- Кен-чан, будешь вертеться, отниму все колокольчики! – голос малявки звучал угрожающе. – Сиди спокойно! – с этими словами она принялась укладывать волосы своего капитана в виде оленьих рогов, заливая их воском и железобетонным гелем из флакончиков Куротсучи…
Дверь скрипнула, и в помещение лаборатории, позевывая, вошел лохматый и сонный Укитаке.
- Я, наверно, переборщил со снотворным, - сонно лупая глазами, объявил Джууширо. – Но зато я теперь все знаю про косплей! – он вынул из-за спины злополучную книгу.
Присутствующие хмуро взглянули на него.
- Джусик, помоги мне, - пискнула Ячиру. – Вот, украшай рога Кен-чана!.. – она сунула ему пригоршню бубенцов (с волос Кенпачи же снятых), и мелких елочных игрушек.
- Зараки, кто тебе уже успел рога наставить? – поинтересовался Укитаке, принимаясь за дело.
- А в рыло? – мрачно отозвался тот.
- Молчу, молч-у-у-у-у-э-э-э-а-а-а. Извините, зевнулось.
Маюри тем временем, критически оглядев уже побелевшего Кьераку, без лишних слов всучил ему здоровенную меховую голову зайца. Тот кивком поблагодарил, и, сорвав маску, нахлобучил голову на голову (пардон за каламбур).
- Ну, как я? – Зараки позвенел готовыми рогами. Зрелище он являл собой, прямо скажем, уморительное. Мало того, что расписан «под хохлому», ой, то есть, «под оленя», так еще и красный клоунский нос, рога с бубенцами и меховой комбинезон с копытами на руках и ногах до кучи. – Кстати, почему бы мне тоже такую же башку не надеть? – он кивнул на Кьераку, что сиротливо забился в уголок, где грустно теребил свои уши, находясь в жесточайшей депрессии.
- А резон? – Маюри развел руками. – Ребенку и в голову не придет, что под личиной оленя прячешься ты. В конце концов, он ведь еще не сумасшедший.
- Кстати, о сумасшествии, - подал голос Укитаке, - я по дороге сюда заглянул в джубантай. Мацумото-фукутайчо утверждает, что у Широ-чана кризис, - добряк хлюпнул носом. – Мол, окончательно в детство впадает… Пару раз уже назвал ее «мамочка»…
Присутствующие подавленно примолкли. Да, ситуация требовала срочных мер!
Раздался условный стук в дверь. На пороге показался ичибантай-фуктайчо Сасакибе Чоуджиро собственной персоной, одетый в угольно-черный смокинг, ослепительно белую манишку, галстук-бабочку, а так же мягкие меховые черные лапки и ушки. Сзади нервно дергался хвост, лицо закрывала кавайная маска черного кота, сквозь глазницы которой посверкивали желтые очи. К тому же, каким-то чудом на переносице маски удерживались здоровенные круглые очки.
- Кот ученый, - довольно похвастался Маюри, окидывая его взглядом с головы до ног. – Ну, Сасакибе-фуктайчо, вы закончили с недостающими деталями?
- Закончил, чтоб вас, - тот раздраженно швырнул на близстоящий стул большой сверток. – И, чтобы вы знали, моим нервам больше ничто не угрожает! Я вылечился!..
- Да? Каким же образом? – полюбопытствовал Укитаке, ибо ему было интересно все, что связано со здоровьем.
- Я сумел связать варежки, - патетическим шепотом ответил Сасакибе, слегка отвернувшись. Все вежливо захлопали, даже Кенпачи постучал одним копытом об другое.
Укитаке зевнул.
- Я вам завидую, - сказал он, - ведь я, получается, единственный, кто не идет…
- С чего бы это? – Зараки повернулся к нему. На копытах стоять было неудобно, поэтому он пошатнулся и чуть не снес парочку полок, но вовремя схватился за стену.
- Хоть я и знаю все о косплеях, но у меня нет роли, - пригорюнился Джууширо. Кьераку метнул на него испепеляющий взгляд.
- Хочешь, поменяемся?
- Нельзя, иначе мы нарушим приказ Генрюусая-сенсея. К тому же, я не понимаю, чем тебе не нравится твой костюм?
- Коленки голые, - буркнул Кьераку. – И холодно в нем. И вообще, я хочу костюм как у Кенпачи. Можно, у Деда Мороза будет два Рождественских Оленя-а-а-а?..
- Полагаю, нет, - вмешался Маюри. – И все, Кьераку, прекращай истерику. Как говорится, взялся за гуж – так не говори, что ингуш. Нему, идиотка, помоги мне!
На глазах у изумленных капитанов и Сасакибе (Ячиру увлеченно перебирала оставшиеся елочные игрушки, на какое-то время выпав из реальности), Куротсучи снял при помощи Нему свой капитанский плащ, под коим оказался…
- Ужас, - констатировал Укитаке.
- Кошмар, - резюмировал Кьераку.
- Пи*дец, - заключил Кенпачи, потому что…
Потому что на капитане Куротсучи красовался наряд Рождественского Эльфа! Узкие зеленые лосины, мягкие кожаные сапоги с висячими носами, зеленый же кафтан, перепоясанный черным ремнем… Маюри презрительно скривился на ошалевшие рожи капитанов.
- Что бы вы еще понимали. К подобным экспериментам нужно подходить со всей тщательностью, а вы как думали?
- Экспериментам? – поскольку капитаны все еще пребывали в состоянии некоторого шока, Сасакибе осмелился-таки осведомиться.
- Да, экспериментам, - раздраженно отмахнулся Куротсучи-отец, принимая из рук Куротсучи-дочери коробку с гримом. – Да чтоб вы знали, уважаемые, это эксперимент на тему «Исполнение желаний как способ победить нервные заболевания».
- Какие-какие заболевания? - встрепенулся Укитаке.
- Все очень просто, - снисходительно усмехнулся Маюри, сняв свою черно-белую маску, явив миру свое настоящее лицо. – Мы чего-то всегда хотим. Но получить это «что-то» можем не всегда. Это нас беспокоит. Беспокойство перерастает в стресс, а стресс – в нервное заболевание. Причем все это может усугубиться любым неосторожным словом, как и получилось в случае с вами и Хицугайей, - троица капитанов смущенно спрятала глаза. – Я давно наблюдаю за этой проблемой. К примеру, если наша операция пройдет успешно, я выставлю вам счет, и, когда вы мне его оплатите, я исполню свои давнишние желания – поставлю себе золотые зубы.
- То есть это как, к примеру, хочется мне подраться, я пошел, морду кому-то набил. И мне полегчало? – поведя красным носом, уточнил Зараки. Маюри кивнул.
- Да, исполнение желаний – поистине прививка от стресса. Таким образом, мы поможем Хицугайе справиться с нервным заболеванием, устроив ему рождественскую сказку, - капитан двенадцатого отряда закончил приклеивать накладные острые уши. Водрузив на синие волосы симпатичный колпачок с перышком, он остался доволен. Грим довершил облик желтоглазого Рождественского Эльфа с необычной улыбкой.
- Кен-чан, мне скучно! – вдруг заявила Ячиру, уже засунутая в костюм белочки. Мягкие лапки, как у Кьераку и Сасакибе, беличьи ушки с кисточками, и роскошный хвост. Да, стоит добавить, что, собственно ее костюм в целом был пушистым рыжим купальником (Маюри, не иначе, стырил его на каком-то косплей-фесте в генсее). Зараки звякнул бубенчиками, поворачиваясь к ней.
- Ну, и чего тебе скучно? Щас Ямамото-джии-сан придет, и двинем уже... белочка ты моя. Тьфу ты. Прости господи, и нахрен я вообще в эту авантюру ввязался?
- Риторический вопрос, - вздохнул Укитаке. – Между прочим, мы так еще и не решили, кем же, все-таки, буду я?
- Бабой Ягой, - вдруг неожиданно ляпнул Шунсуй.
Присутствующие переглянулись.
- А почему бы и нет?..
…- Нет, нет, и еще раз нет! – вопил Укитаке, слабо отбиваясь от лапок Сасакибе и Кьераку, от рук семейства Куротсучи и Ячиру, и от копыт Зараки. – Не надо!.. Я больше не буду!..
- Сам хотел участвовать, так получи же, - Кьераку ехидно захихикал, цепляя на нос другу горбатую нашлепку. Лицо капитана 13го отряда покрыли слоем «старческого» грима, волосы поставили дыбом в буквальном смысле, и нарядили в такие немыслимые отрепья, которые последняя нищенка в Руконгае побрезговала бы надеть. Ячиру впихнула ему в руку метлу, а Нему приволокла откуда-то плетеные таби с закрытым носком, отрекомендовав их как «рапути» *японская транскрипция слова «лапти»*.
- Я вас ненавижу, - Укитаке горестно сверкнул карими очами и попытался улыбнуться. Вместо ответа Зараки напялил ему на голову цветастый платок, не забыв при этом как следует (но случайно) стукнуть копытом.
- Я… я вам это прощу… но только завтра, - прохныкал Укитаке, поправляя полы драной кацавейки. – Надеюсь, зубы вы мне оставите?.. У этой Бабы Яги вроде как зуба ведь нету…
- Разбежался, Джууширо, - Маюри ласково сверкнул очами, подходя к капитану Тринадцатого отряда, который не замедлил быстренько рухнуть в обморок.
- Тебе помочь? – осведомился Кенпачи у Куротсучи-отца, поигрывая копытом. Рождественский Эльф фыркнул, без лишних слов похлопав валяющегося на полу Укитаке по щекам.
- Просыпайся, спящая красавица – Баба Яга. Наклеишь это на зубы, - он протянул недоверчиво приоткрывшему один глаз Джууширо несколько черных наклеек. – Ну вот, вроде бы как мы готовы, - он оглядел разношерстную компанию.
Рождественский Олень самого разбойничьего вида, эдакий олений пахан.
Снегурочка с лицом Скорбящей Мадонны…
Несколько общипанный белый Зайчик с голыми коленками.
Взъерошенный и, казалось, готовый вот-вот зашипеть, черный Кот Ученый. Да, а еще втирал, что нервы вылечил…
Обморочного вида Баба Яга со страдальческим выражением на физиономии…
Очаровательная чиби-белочка, будто сошедшая со страниц манги «для мальчиков».
На себя Маюри не смотрел, ибо был уверен, что выглядит идеально.
«Соотайчо-доно, - значилось в сообщении, отправленном для Ямамото через Джигоку-Чо, - к выполнению операции «Дед Мороз, или Вернуть малыша!», готовы!»
Ответ не заставил себя долго ждать, и явился в лице лично Главнокомандующего. Что и говорить, выглядел он поистине великолепно. И даже виднеющиеся кое-где плохо закрашенные фломастерами белые пятна на юкате не портили впечатления. Бороду «Деду Морозу» слегка закудрявили и расплели. На его голове красовался седой парик, увенчанный роскошным красным колпаком. Посох в сильной длани соотайчо сверкал серебром и блестками. «Varenuki» Деда Мороза поблескивали вышитыми серебряными снежинками.
Находившиеся в лаборатории, не сговариваясь, зааплодировали. В принципе, это был первый Дед Мороз, увиденный ими в этой жизни, и, надо признать, он не обманул их ожиданий.
Ямамото натянул красные варежки, связанные прилежным лейтенантом, и закинул за спину битком набитый мешок. Протянул руку Нему, которая слегка потупилась, и окинул строгим взглядом заговорщиков.
- Ну? Готовы, засранцы?
- Так-точ-ваш-сковородь!..
- Отлично!.. Вперед! Нас никто не должен увидеть, ясно вам?
- Так точно, товарищ Генерал!..

@настроение: пьяныйвсякоенесу

@темы: Фанфики

Комментарии
2009-12-27 в 15:22 

Taichou
Нам можно игнорировать самоубийственные приказы? Почему меня об этом никто не предупредил?
Снегопад накрыл Общество Душ мельтешащей пеленой бешеных снежинок, скрыв всех и вся в белой туманной пелене. Сквозь снег посверкивали кое-где одинокие фонари, когда команда Ямамото-соотайчо спешила к казармам джубантая. На их счастье, во-первых, бежать было недалеко, а во-вторых, навстречу никто не попался. Правда, их изрядно задерживал Зараки, что скользил в своих копытах поистине как корова на льду. Кьераку ныл, что ему холодно, и что надо было накатить перед уходом для сугреву, Укитаке с лицом обреченного на смертную казнь прилежно сюнповал вслед за соотайчо.
Главное здание казарм Десятого Отряда было ярко освещено, но, на удивление, нигде не было караула – ни у ворот, ни у дверей. Ряженые заговорщики притаились снаружи, осторожно осматривая двор. Ямамото был сосредоточен, и спокоен, словно чего-то ожидая.
Маюри прищелкнул зубами – ему тоже было совсем не тепло. Немного поразмыслив, перед уходом он сменил свои лосины и сапоги на зеленые бриджи, полосатые длинные носки и неудобные гайдзинские туфли с пряжками. Теперь холодный декабрьский ветер чувствовался еще сильнее, бросая в лицо пригоршни снежных хлопьев.
- Куротсучи, черт, у меня щас грим потечет, - пожаловался Зараки, но Маюри лишь довольно захихикал:
- Не беспокойся, не потечет, - у Эльфа оказалась на редкость мерзкая улыбка. – Этот грим намертво ложится. Его никакой водой не смыть.
- В смысле?!! – все, кто без масок, то есть все, кроме Сасакибе и Кьераку, - резко повернулись к Маюри. Тот снова расхихикался.
- Восемь часов – срок гарантии. А потом отвалится, как грязь. Сам отсохнет.
- Ты маньяк, - с облегчением выдохнула Баба Яга.
- Я ученый, - самодовольно ухмыльнулся Эльф.
- Молчать! – шепотом рявкнул на них Дед Мороз. – Приготовились!..
Слева в стене главного здания, чья сторона не освещалась, открылся небольшой прямоугольник света. Высокая женская фигура махнула им рукой, приглашая войти.
- Батюшки-светы, - пробормотала Мацумото, разглядывая ряженых гостей. - Это просто… просто…
- Лучше молчи, Рангику, - посоветовал ей Олень. – Лучше молчи…
- Ладно, стоп эмоции, - Дед Мороз прервал их резким жестом. – Мацумото-фукутайчо, все ли готово?
- Так точно, - Рангику поднесла ладонь к виску, не забыв поправить при этом праздничное кимоно. – Место действия подготовлено. Необходимые приготовления проведены. Объект не покидал своей комнаты сегодня. Как и все предыдущие дни…
- Отлично, - Ямамото повел усом, - перед началом операции неплохо было бы на него взглянуть, это возможно?
- Есть!
Тихо-тихо, насколько позволяли каблуки и копыта, гоп-стоп компания проследовала за Рангику по полутемным коридорам к какой-то двери с окошечком посередине.
- Видите, - Мацумото тихонько всхлипнула, - кормлю его через окошко, как в тюрьме. А выходить не хочет…
- Спокуха, мать, - Зараки участливо постучал ее копытом по плечу, - ща мы все уладим.
- Надеюсь, - Рангику вытерла нос, и осторожно приоткрыла окошечко…
…Теплый свет стоящих на полу ламп озарял изрисованные детскими каракулями стены. Повсюду валялись поломанные игрушки, наполовину собранные конструкторы, перевернутые машинки, рогатки, шарики и прочая мальчишечья дребедень. Прямо посреди комнаты лежал кверху толстым пузом большой плюшевый медведь с оторвавшимся глазом. А чуть поодаль сидел джубантай-тайчо, спиной к двери. Старая серая фуфайка сползла с одного плеча, из белых пижамных штанов высовывались босые пятки. Исхудавшая мальчишеская рука возила по полу взад-вперед деревянным паровозиком…
Не в силах выдавить из себя и слова, заговорщики на цыпочках отошли от двери. Когда расстояние между ними и Хицугайей стало безопасным, Ямамото шумно выдохнул:
- Да уж, если бы я знал, что все настолько серьезно, то назначил бы операцию бы на вчера. Вы видели, что натворили, поганцы?
- Видели, - вздохнул мускулистый Зайчик.
- Видели, - качнула головой пепельно-бледная Баба Яга.
- Видели, - прогудел Олень, чьи рога почти касались потолка.
- Бедный Белячок! – Белочка хлюпнула носом, хватаясь за рога Оленя.
- Мацумото-фукутайчо, - приказал Главнокомандующий, - ведите нас в точку дислокации.
- Есть, Ямамото-соотайчо!
… Под потолком висели, радостно сверкая, новогодние гирлянды. Стены, затянутые темно-синим бархатом, поблескивали золотыми и серебряными звездочками, снежинками, фигурками ангелов и елочек. А посреди просторной комнаты сияла свечами огромная зеленая красавица. В зеркальных боках золотистых шаров отразились восхищенные физиономии вошедших. Бело-золотые гирлянды изящными водопадами спускались вниз, и на самой верхушке горела, почти ослепляя, серебряная звезда. Под елкой, в клубах ваты, изображающей снег, прятались яркие коробки, перевязанные ленточками.
- Суго-о-о-о-й! – восторженно выдохнул Укитаке.
- Ага, и пахнет приятно, - Кьераку даже сквозь заячью голову обонял чудесный аромат хвои.
- Офигеть, - одновременно ляпнули Зараки и Куротсучи. Невольно смутились, и принялись сверлить друг друга взглядами, не предвещающими ничего хорошего. Конец перепалке, готовой начаться, положил соотайчо.
- Всем успокоиться и слушать меня, чтоб вас! Действуем согласно плана. Приказываю всем покинуть помещение!
- Какого плана? – успел спросить Укитаке, но был вытолкан прочь вместе со всеми. Мацумото за дверью о чем-то еще перебросилась парой слов с соотайчо, после чего тот присоединился к остальным.
- Ждем, - скомандовал Дед Мороз, и замер, опершись на посох. Снегурочка неподвижной статуей встала рядом с ним, не обращая внимания на ворчание Эльфа, что крутился рядом, постоянно поправляя ее наряд. Кот Ученый, сняв очки и устало вздохнув, сел на корточки у стены. Рядом с ним в той же позе опустились Зайчик и Баба Яга, тоже вздохнув. Синхронно так… Олень, звякнув бубенцами, спустил Белочку с плеча на пол.
- Нэ, нэ, Кен-чан, мы долго будем ждать? – зашептала Ячиру, дергая его за штанину. Тот только хмыкнул.
- Почем мне знать…
- Тише – зашипел Кот. – Кстати, я думаю, что нам лучше не называть друг друга обычными именами… Так что, Олень-тайчо, то есть Олень-сан…
- Идите умываться, Кот Ученый-сан, - вежливо отмахнулся Зараки. Сасакибе зашипел еще громче, взвившись на дыбы:
- Ш-ш-ш-ш-што вы с-с-с-с-сказали!?..
- Цыц, кошатина! – Олень оскалился, но договорить ему не дал Эльф:
- Настраиваемся на рабочий лад, господа. Операция вот-вот начнется. Да, и еще, Зараки, тебе предупреждение – олень не должен ржать, как сивый мерин.
- Ты кого мерином назвал, морда расписная? – зарычал Зараки, занося копыто над головой Маюри…
- Тишина! – все обернулись на женский голос. Зеленые глаза Нему на мгновение сверкнули, и она сделала шаг к закрытой двери, при этом мягко подтолкнув под локоть соотайчо. Тот сонно фыркнул и помотал головой:
- Э? М-м-м… - начал было Главнокомандующий, но все дружно шикнули на него, ибо за дверью послышался голос Мацумото:
- Заходи, заходи, милый… Ну что ты упираешься, тайчо?..
- Я не тайчо! – они с ужасом услышали голос Хицугайи. – Я – Широ-чан! Мама, отпусти, я не хочу сюда идти! Мамочка!..
- Где лед? – со слезами умиления на глазах прошептал Укитаке.
- Где надменность? – Зайчик подергал себя за ухо.
- Хныкает! – Олень так и вытаращился на закрытую дверь. Тем временем в комнате с елкой Мацумото приговаривала:
- Ну ты только посмотри, Широ-чан! Какая красивая елка! Смотри, тут подарки! Интересно, кто их сюда принес? Уж не Дед Мороз ли?..
- Не говори глупостей, мам, - на какое-то мгновение голос мальчишки стал почти прежним, - все знают, что Деда Мороза нет…
- Серьезно? – деланно удивилась Мацумото. Ее голос приближался к спрятавшимся снаружи. – А вот кто у нас тут в гостях!..
Дверь распахнулась снаружи, и Ямамото, глубоко вздохнув, и поудобнее перехватив посох, шагнул в комнату с елкой, Хицугайей и Мацумото…
- Хо, хо, хо, - забаритонил Дед Мороз, - хо, хо, хо… Кто это тут у нас? Что за непослушный мальчик? Хо, хо, хо…
Остальные пестрой гурьбой ввалились внутрь вслед за ним – и замерли. Так же, как и Ямамото, по кругу твердящий свое «хо, хо, хо»…
В огромных бирюзовых глазах, что смотрели на них, плескалось темное море обиды и недоверия. Как, спрашивали они. Откуда? Неужели, читалось в них, неужели все это – взаправду? Я не сплю? Неужели, сказка, действительно… существует?..
Ряженые стояли в оцепенении, чувствуя, что затея трещит по швам с угрозой лопнуть. Нужно было спасать положение – но как???
Внезапно Тоширо сделал робкий шажок вперед. Темные ресницы вспорхнули – раз-два, смахивая невидимую слезинку.
- Хо, хо, хо, - продолжал бубнить растерянный Ямамото. Мальчик сделал еще шажок. Внезапно уголки его рта чуть дрогнули, и поползли вверх… Из бирюзовых глаз стремительно уходило недоверие, выгоняемое безудержным, искрящимся счастьем.
- Здравствуй, Дедушка Мороз, - шмыгнув носом, и, не заботясь о текущих по чумазым щекам ручейках слез, Тоширо вихрем бросился в объятья «Дедушки».
- Я знал, - шептал он, рыдая навзрыд, утираясь бородой соотайчо, - я знал, что ты есть, Дедушка! Никто не верил, но я знал, я знал…
Комнату затопило сыростью. Всхлипывали все, даже суровый Зараки и бессердечный Куротсучи (у него же сердце дома, на полочке, в баночке с формалинчиком). Нему роняла по слезинке с интервалом в две секунды. Укитаке в который раз возблагодарил гений Маюри, который создал не растекающийся грим. Сасакибе и Кьераку проревели свои маски насквозь, хоть выжимай. В конце концов соотайчо, шумно шмыгнув носом, нарушил мерную череду всхлипываний. Хицугайя запрокинул на него сияющую мордашку.
- Здравствуй, Дедушка Мороз – борода седая! Ты подарки мне принес, Широ Хицугайе?
- Э? – Дед Мороз на мгновенье отвесил челюсть, но тут же справился с собой. – Хо, хо, хо, прости, что? Дедушка не расслышал…
- Я же писал тебе письмо! Ты принес мне подарки? – мальчуган сиял, как новенькая йена.
- Э… До-о-о-о, хо, хо, хо, - запыхтел Ямамото, стаскивая с плеча мешок. - Вот, смотри, это все тебе, Широ-чан. Но сперва – стишок!
- Сейчас! Сейчас, Дедушка! – малыш молнией вылетел из комнаты, и через секунду вернулся с двумя стульями – побольше и поменьше. – Садись, Дедушка, - он усадил ошалевшего Главнокомандующего на то, что побольше, а сам встал на маленький. – Стишок!

2009-12-27 в 15:23 

Taichou
Нам можно игнорировать самоубийственные приказы? Почему меня об этом никто не предупредил?
- Кашель, сопли и платок –
Укитаке занемог.
И к нему идут гурьбою
Все фанатики запоя.
Во главе идут Кьераку,
И Кенпачи, и Иккаку,
А за ними – Мацумото,
Что забила на работу.
И плетутся вслед за ней
Юмичика и Сюхей.
Им бежит вдогонку Кира –
Лучше с ними, нежли с Ибой.
И Маюри к ним на пир
Мчится, прихвативши спирт.
Вот они пришли, расселись,
И нажрались, и разделись –
В карты начали играть.
К Укитаке под кровать
Запихнули Абарая –
«Карты палит и мешает!»
Пили водку, пили спирт,
Пили за Готэй, за мир,
Пили за луну, за солнце,
За чудесный свет в оконце,
- за тринадцатую зарплату,
- за лопату из стройбата,
- за прекрасных дам,
- за прекрасных «не-дам»,
- за здоровье, за успех,
Пили за пришедших всех…
Пили много в этот вечер,
Только Джууширо не легче –
Он с термометром под мышкой
Отчего-то выпил лишку,
И с похмельной головой
Под столом – едва живой.
А мораль здесь такова –
Повод есть? Их будет два!

- Всех смешал, гаденыш, - прошипел Зараки висячее заячье ухо. Тот обалдело помотал головой и приглушенно зааплодировал мягкими лапами вслед за Дедом Морозом. Ямамото, мысленно возблагодаривший всех богов за то, что юный поэт (никто не сомневался, что сие стихотворение придумал лично Тоширо) не впихнул и его в свой опус, добродушно заухмылялся в усы.
- Молодец, Тоширо, - его баритон отчего-то предательски дрогнул, будто от случайно вырвавшегося смешка, - держи свои подарки. Молодец, хо, хо, хо, ха-ха-ха-ха-ха-ха!..
Дед поспешно зажал себе рот рукой в варежке, но Хицугайя совершенно не обратил на него внимания. Он рылся в мешке с подарками, забравшись туда по пояс.
- Дедушка! – взвился из мешка белых хохолок, - а где же мой новый PSP? А новый заводной паровозик? – в голосе мальчишки звучала обида. – А это что такое? – он вытянул из мешка нечто длинное, напоминающее женское оби.
- Это маме-ня, - положение спас Кот Ученый, выступив вперед. – С Новым Годом, ня, Широ-чан-ня!
- Ух ты, котик! - возрадовался Хицугайя, и, позабыв о подарках, кинулся к Коту. – Котик, а ты что за котик?
- Я – Кот Ученый-ня, - Сасакибе чопорно поклонился. Ямамото вышел таки из ступора, и слегка подтолкнул замершую Снегурочку.
- Широ-чан, со мной тебя поздравить, хо, хо, хо, пришли мои верные помощники, и, в первую очередь, моя внучка – Снегурочка, хо, хо, хо!..
- Здравствуй, Широ-чан, с Новым Годом, - безжизненным голосом произнесла снегурочка, но Тоширо совершенно не заметил ее тона.
- Ух ты! Снегурочка! Какая красивая! – завопил он, в восхищении глядя на джунибантай-фукутайчо. Белочка, доселе сидевшая на плече Оленя, решила, что ей тоже пора вступить в игру.
- С Новым Годом, Белячок! – она рыжей молнией кинулась на шею опешившему мальчишке. – Кьё, кьё, поиграем?
Тот во все глаза пялился на это рыжее воплощение кавая, и, не в силах что-то сказать, только кивнул.
- Догоняй, Белячок! Кьё! – Белочка так и заскакала на одной ножке по комнате. Хицугайя, издав победный вопль, последовал ее примеру…
- Сасакибе, тьфу ты, Кот Ученый, это как понимать? – прошипел Ямамото сквозь зубы, кивая на все еще торчащий из мешка злосчастный пояс-оби. – Я же сказал тебе, подбери подарки для ребенка!
- Ну я и подобрал, - оправдывался Кот, - я прошелся по отрядам, сказав всем, что собираю гуманитарную помощь несчастным детишкам Руконгая… там чайник где-то на дне валяется, я еще подумал, вдруг он нам пригодится, но потом оставил… И еще там были утюг и рисоварка…
- Скотина! У меня же радикулит! А я такие тяжести таскаю! – выругался соотайчо. – Зачем дитю рисоварка?
- А нахрена козе баян? – ни к кому не обращаясь, как бы «в сторону», зачем-то ляпнул Зараки.
- Вот и так считаю, - заключил Главнокомандующий.
Тем временем детишки, навопившись и наскакавшись, захотели пить и кушать, и Мацумото с готовностью ринулась за соком и печенюшками. Зайчик дернулся было предложить ей принести чего-нибудь «такого-эдакого», но Баба Яга, вцепившись ему в хвост, оттащила его назад.
- Никакого алкоголя! – бешено сверкнула глазами старуха. – Или я за себя не отвечаю!
- Ладно, ладно, - замахал лапами Зайка, – подумаешь… Только больше так не дергай, а то я хвоста лишусь…
- Широ-чан, хо, хо, хо, - воззвал к Хицугайе Дед Мороз, - а вот познакомься с моей свитой! Это – чудесный волшебник, мой замечательный помощник – Рождественский Эльф, хо, хо, хо! Это он и еще шестеро его братьев помогают мне готовить подарки для детишек со всего света, хо, хо, хо!..
Маюри, пытаясь улыбаться как можно более ласково, наклонился к Хицугайе, который, впрочем, весьма насторожено разглядывал его.
- Дедушка, - малыш повернулся к Ямамото, - а он всегда так улыбается?
- Что? Э… Да… То есть нет, он просто плохо перенес перелет, мы попали в такую метель… хо, хо, хо…
- Вы прилетели? На оленях, да, Дедушка? – мальчишкины глаза вновь засверкали.
- Э… хо, хо, хо… Да, вот один из них, хо, хо, хо, - соотайчо кивнул на Зараки. Мальчуган, затаив дыхание, приблизился к неподвижно стоящему Оленю.
- Вы… Олень? - поборов робость, таки спросил Тоширо.
- Да! Я – Северный Олень! – рявкнул Кенпачи во всю мощь своего хриплого баритона.
- Северный Олень? – не веря своим глазам, шепотом переспросил мальчик.
- Да! Северный Олень!
Хицугайя обошел Зараки несколькими кругами, и, наконец остановившись перед ним, восторженно выдохнул:
- Так вот ты какой, Северный Олень!..
К мальчику осторожно подошли, прячась друг за друга, Баба Яга и Зайчик.
- С Ноым Гоом… С Новым Годом… - вразнобой забубнили они, - расти большой… красивый… трезвый… умный… трезвый… хороший… трезвый… милый…
Тоширо только повел плечом, засмеявшись.
- Вы такие смешные! Мама! – крикнул он Мацумото, вошедшей с подносом, - мамочка, включи пожалуйста, музыку!
- А? – поднос рухнул на пол, жалобно звякнув осколками чашек. Лейтенант Десятого Отряда, за последние дни, конечно, подпривыкла к закидонам своего тайчо, но вот чтоб так сразу, без подготовки… Простим ее, ибо любого можно застать врасплох.
- Сейчас, дорогой, - сдавленно пробормотала она, стоя на коленях и собирая осколки. Но тут вмешался Рождественский Эльф:
- Милый Широ-чан! – проскрипел он, - ничего сложного! Просто дерни меня за палец, - перед мальчишкой простерлась ладонью вверх смуглая длань с синими ногтями.
- За этот? – недоверчиво глянул на него малыш, взявшись за длинный ноготь на среднем пальце.
- Ага, - Эльф прикрыл глаза, опять улыбнувшись. Хицугайя пожал плечами и дернул…
«Бубенцы, бубенцы, бубенцы звенят…» - зазвучало откуда-то с потолка, а Маюри, шипя и держась за наполовину оторванный ноготь, тихо ругался нехорошими словами. Метнув на Кенпачи яростный взгляд, он процедил:
- Уважаемый Олень-сан, а почему бы вам не спеть песенку? Про бубенцы…
- Да, давай, давай, Олень-чан! – Белочка не забыла о правилах конспирации, и теперь вместе с Хицугайей скакала вокруг взбешенного Оленя. Тот отбил подачу Маюри, ответив ему примерно таким же взглядом:
- Да нет проблем! Честное оленье! Но тогда пускай уважаемый Рождественский Эльф-сан нам щас станцует!..
- Ха! Легко! – пол задрожал под каблуками Эльфа, отбивавшего чечетку пополам с джигой. Зеленый колпачок слетел с синих волос, ноги в полосатых чулках так и мелькали, а после того, как он несколько раз прошелся колесом, все начали отбивать такт, хлопая в ладоши. И никто не удивился, когда к музыке с потолка примешался хриплый голос Оленя:
- Бубенцы, бубенцы, бубенцы звеня-а-а-ат!..
Полным ходом лилось веселье, под громкую музыку и счастливый детский смех. Самые идиотские идеи воспринимались на ура. К примеру, когда Хицугайя подлез к Зараки с просьбой «Поката-а-ай меня, Большой Северный Олень!..», тот не стал артачиться, а, опустившись на четвереньки, честно откатал его двадцать кругов по комнате бешеным галопом, а потом еще столько же – его и Белочку, вместе. Детвора умирала от счастья, Мацумото вспугнутой кошкой металась за соком и печеньками, а уже ближе к полуночи все собравшиеся стали водить хоровод вокруг елки и распевать… ну, конечно же, «В лесу родилась елочка»! Зайчик, Эльф, Кот и Баба Яга устроили чехарду… Хицугайя, встрепанный, раскрасневшийся, счастливый, с намотанной на шею толстой серебристой мишурёвиной, сегодня бы самым, самым, самым счастливым ребенком во всех трех мирах…
Взрослые с умилением смотрели на взявшихся за руки и кружащихся в танце детей, и почему-то каждому в тот момент в голову пришла одна и та же мысль.
- Да… - выдохнул Зайчик…
- Все-таки… - сентиментально подхватила Баба Яга…
- Это здорово, - Олень немного сорвал голос, и потому сипел, но все равно сипение его было очень довольным.
- Исполнять желания, - заключил Дед Мороз.
- Ямамото-соотайчо, ой, то есть, Дед Мороз-сама, - наклонился к уху Деда Сасакибе, - а вы думаете, наш план сработает? Хицугайя вернется в строй?
- Не знаю, - Дед благодушно пожал плечами.
- И, даже если он вернется… Впавший в детство капитан… Вам не кажется, - шепот лейтенант стал еще тише, - что нам из такой породы вполне хватает Зараки-тайчо?
- Не знаю, - повторил Ямамото. – Да даже если и так, то что с того? Хотел бы я стать таким же счастливым, как малыш, - он кивнул на Хицугайю, что с радостным визгом гонялся за Бабой Ягой, сидя на закорках у Зайчика. – Хотя бы на мгновение – таким же счастливым. Знаешь, - он взглянул на Кота, - один гайдзинский сенсей однажды сказал так: «Истинно говорю вам – будьте как дети».

2009-12-27 в 15:23 

Taichou
Нам можно игнорировать самоубийственные приказы? Почему меня об этом никто не предупредил?
***
Ну, вот так все и закончилось. На следующий день набегавшийся и уставший накануне Хицугайя проснулся таким же, как обычно – упоительно желчным, саркастичным, ледяным и ворчливым. Из его памяти волшебным образом стерлись события последних дней. С подарками Деда Мороза Мацумото распорядилась по своему – что-то отдала в Руконгай, что-то (вроде губной помады и рисоварки) захапала себе. Четверка капитанов несколько недель избегала встречаться друг с другом взглядами. Маюри и Зараки однажды устроили-таки небольшую потасовку. Свидетели утверждали, что зачинщиком выступил капитан Куротсучи, причем слово «олень» он произнес не меньше пяти раз, пока еще мог говорить нормально, а не шепелявить…
Сасакибе покончил с вязанием и переключился на приготовление классического английского чая. Ямамото теперь только и знал, что подписывать счета на ремонт казарм и тихонько вздыхать о тех временах, когда его лейтенант мирно сидел в уголке с клубком и спицами…
Укитаке и Кьераку по окончанию операции надрались в зюзю и торжественно поклялись больше никогда не обижать маленьких. В разгар пьянки к ним заглянула Ячиру, и тоже поклялась. За компанию.
Что касается Нему, то неизвестно, что и как она думала о прошедшей операции. Ведь ее просто не спрашивали… А зря ;)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Магазинчик, где...

главная