Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:26 

"Наедине", Улькиорра/Орихиме

Genius loci
название: Наедине
автор: Eishi
пейринг: Улькиорра/Орихиме
рейтинг: PG
жанр: angst, POV
саммари: «Орихиме верит, что может что-то изменить. Верит так сильно, как не верила никогда, но время идет, двери тронного зала для нее по-прежнему закрыты, Хогёку недосягаемо, и только ее молчаливый страж всегда рядом…»
предупреждения: нет
дисклеймер: персонажи не мои, выгоды не извлекаю.

читать дальше

продолжение в комментариях

@темы: Фанфики

Комментарии
2009-11-23 в 14:27 

Genius loci
Орихиме не любит болеть. И дело не в слабости или жаре. Некоторые из ее одноклассников согласны терпеть и не такое, лишь бы подольше не появляться в школе. Орихиме их не понимает. Конечно, контрольные она тоже не любит, но разве стоит обращать внимание на эту маленькую неприятность, если можно общаться с друзьями, делиться с ними своим обедом и улыбаться радостно, когда они отпрыгивают от протянутого им бутерброда с мармеладом и тунцом, будто от отравы? В такие моменты Ичиго даже изменяет своему обычно хмурому выражению лица, а Кейго начинает носиться по кабинету с воплями о том, что не хочет умирать таким молодым. У них забавные способы скрывать свою скромность, но Орихиме на них не обижается. А еще не верит словам Тацуки о том, что на самом деле все дело в ее ужасных обедах.
Когда она болеет, то лишена всего этого – веселья, улыбок, школьных недоразумений и совместных обедов на крыше, – и это для нее худшее наказание. У Орихиме никогда раньше не было столько друзей, поэтому она так ценит каждый проведенный с ними миг.
Поэтому вдвойне больней сейчас – знать, что, даже выздоровев, ей не к кому возвращаться.
С каждым глотком принесенного Улькиоррой лекарства силы возвращаются все быстрей. Неизвестный настой творит чудеса, и, несмотря на отвратительный вкус, стоило бы включить его в состав домашней аптечки, решает про себя Орихиме, жмурясь до слез при последнем глотке.
- Почему ты снова плачешь?
Вопрос застает ее врасплох. Она так и замирает с чашкой у самых губ, уставившись на Улькиорру недоуменным взглядом.
- Что?
- У тебя слезы, - повторяет он. - Почему?
Орихиме опускает чашку на колени. Вертит ее в руках, греясь теплом остывающей глины.
- А почему люди плачут? - спрашивает она в ответ.
- От боли и страха. От собственной слабости.
Улькиорра отвечает уверенно, не останавливаясь ни на миг, чтобы задуматься, взвесить, проанализировать. Он сделал это уже давно, и итог для него вполне ясен.
- И все? - слабо улыбается Орихиме. Она смотрит в его бледное, ничего не выражающее лицо, ожидая увидеть в нем хоть что-то. Но нет, с таким же успехом она могла бы смотреть на фарфоровую куклу. Идеальная оболочка для пустоты внутри. - Это все, что ты видел?
- Я видел достаточно, чтобы понять: люди слабы и глупы.
- Тогда зачем спрашивать, почему я плачу? Ты хочешь знать, а значит, чувствуешь, что это не все. Ты думаешь, что изучил людей, но на самом деле ты ничего о нас не знаешь. Совсем ничего.
Орихиме поднимается, делает два мягких шага к Улькиорре.
Так близко, как никогда раньше не осмелилась бы подойти.
Так близко, что она снова чувствует, как по телу бежит уже забытая дрожь. Но когда ее ладонь прикасается к его груди там, где должно быть сердце, страх затихает. Остается лишь его эхо – слабое, неуверенное. Эхо, которое Орихиме уже не слышит.
- Мне жаль, что ты не видел ничего кроме боли и страха. Правда, жаль.


Раз, два, три, четыре.
От угла до угла вдоль белой стены.
Пять, шесть, семь, восемь.
Пальцы касаются гладкого холодного камня, замерзая уже к концу первого десятка.
Девять, десять, одиннадцать, двенадцать.
Орихиме греет их в ладони, продолжая идти.
Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать.
Ноги ступают бесшумно, и даже если она захочет топнуть изо всех сил, пол отзовется лишь тихим вздохом. Пустота Уэко Мундо пожирает даже звуки.
Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать.
Угол. Пора поворачивать.
Двадцать шагов в длину и шестнадцать в ширину – вот размер ее клетки. Орихиме проверяет его каждую ночь с глупой, но такой упрямой надеждой, что, может быть, она все-таки расширилась немного. Ну хоть на чуть-чуть.
Может, стали тоньше прутья? Или выше потолок?
Или, может… совсем пустая надежда, конечно, но все же… может, страж заснул, и Орихиме сможет выскользнуть из покоев и немножко прогуляться по дворцу?
Но хватает лишь быстрого взгляда, чтобы мечты развеялись.
Улькиорра не спит. Не только сейчас, а, кажется, вообще.
С таким отношением к делу он бы определенно мог стать учителем в мире живых, думает Орихиме. Преподавал бы математику. Да, именно математику, это ведь наука точная и не терпящая никаких приближений. Ее бы Улькиорра понял. Не то, что упрямую, плачущую по пустякам девчонку, которая сама не знает, что чувствует.
Двадцать шагов в длину и шестнадцать в ширину, да? Все осталось по-прежнему. Но Орихиме попробует еще раз. Хотя бы потому, что ничего другого ей просто не остается.
Она делает шаг, но не вдоль стены, а к центру. Потом еще один и еще. Маленькие торопливые шажочки, будто она бежит по воде и, стоит лишь чуть задержаться, как она пойдет ко дну.
В таких шажках комната кажется больше, а если двигаться по кругу, то и вовсе становится бесконечной.
Орихиме удлиняет шаг, поворачивается быстро, будто хочет поймать его след в воздухе, и смеется, видя, как поднимается легким крылом за спиной белый плащ. Она похожа на журавля сейчас – тонкого, изящного, счастливого, кружащегося по комнате под слышимую ему одному музыку.
И даже холодный голос Улькиорры не может отобрать у нее это чувство полета.
- Что ты делаешь?
- Танцую, - отвечает она легко. - Хочешь попробовать?
И прежде, чем Улькиорра успевает ответить, Орихиме уже рядом, хватает его за руку и тянет за собой. Она хочет поделиться с ним этим чувством, хочет показать, что есть многое в людях, чего он никогда не видел… и замирает на месте, когда ее рука соскальзывает с рукава на его ладонь.
Ту самую, что она держала, чтобы не падать в пустоту.
Ту самую, ради прикосновения которой она вернулась.
Ладонь ее стража.

2009-11-23 в 14:28 

Genius loci
Смотреть украдкой Орихиме не привыкать.
Она сидит, казалось бы, прямо, держит подбородок поднятым, а руки сложенными на коленях. И лишь легкий наклон головы – едва заметный, такой естественный – может ее выдать, ведь так проще наблюдать за тем, кто… Нужного слова она подобрать не может – ни для объекта своего интереса, ни для чувства, которое испытывает, глядя на него вот так, украдкой.
Но ничего, все это уже было совсем недавно. В ее прошлой жизни.
Разница лишь в том, что впервые она смотрит не на Куросаки.
Хорошо, что Улькиорре все равно. Вот сейчас – хорошо. Потому что он ни о чем не спрашивает, даже если замечает ее взгляд. Но вопросов и без того хватает – Орихиме задает их себе сама.
Только по-прежнему нет.
Ей казалось, что она привыкла. К роли пленницы, к белым стенам, к своему стражу. Особенно к нему, наверное, потому что когда рядом есть кто-то, все остальное можно перенести куда спокойней, даже заключение. Но стоило ей выстроить для себя новый маленький мир, стоило убедить себя, что эта клетка – ее новый дом, как одно случайное, нелепое прикосновение разрушило все.
Потому что пустота внутри Улькиорры – живая.
Орихиме видит это теперь, видит так ясно, как всегда умела разглядеть доброту Куросаки за его угрюмым лицом, настоящие страхи маленькой Кучики за ее решимостью и одно единственное, такое простое желание Исиды – никого больше не терять.
Улькиорра такой же, как они, – повернут ко всем лишь одной стороной, и нет никого, кто бы увидел другую.
А Орихиме хочет увидеть.
Понимание этого застает ее врасплох, она совсем к нему не готова, и потому начинает мотать головой, как в школе, когда слова учителя казались ей странными.
- Нет, нет, нет, нет, нет, я совершенно точно, определенно ошибаюсь. Нет, нет, нет, нет, нет.
Ей так нужно сказать это себе, что она не замечает, как начинает говорить вслух. Удивительно, что раньше не начала. Учитывая неразговорчивость ее стража, поневоле предпочтешь разговаривать сама с собой. Вероятность услышать ответ в этом случае, несомненно, выше.
Орихиме испуганно прижимает ладони ко рту, когда ловит себя на том, что произносит вслух свои мысли. Бросает неуверенный, ожидающий взгляд на Улькиорру – что он скажет на это и скажет ли вообще? Судя по всему, Улькиорру чужие терзания не трогают и их причина ему совсем не интересна, но Орихиме так привыкла пояснять вои поступки окружающим – учителям, одноклассникам, соседям, – что просто не может остановиться.
- Я… я…я подумала о… - она кидает взгляд за окно, в надежде найти там что-нибудь стоящее. - О луне, да! Она… белая. Нет, не так. Ну то есть она, конечно, и вправду белая, но с думала совсем не об этом. Зачем думать о чем-то, что видишь каждый день… ночь… всегда, я хотела сказать…
Господи, ну почему так трудно найти здесь что-то, о чем нельзя сказать «оно всегда одно и то же»? И почему все мысли стекаются к Улькиорре?
- Я думала о том, чего нет, - неожиданно для самой себя произносит Орихиме и замирает на миг, пытаясь осознать сказанное. Смотрит растерянно на Улькиорру, затем снова на луну. - Там ведь… ничего нет, да? Под этой луной. Совсем ничего?
Для нее Уэко Мундо – это комната размером двадцать на шестнадцать шагов и приклеенный к черному картону неба месяц. Больше ничего. Когда Улькиорра забрал Орихиме из мира живых, на другом конце тоннеля, по которому они шли, был тронный зал. Маленькой пешке дал аудиенцию сам король.
Наверное, этим можно было бы гордиться. При других обстоятельствах.
Потому что Айзен – не король Орихиме. Ее король носит черное и сражается сам, а не посылает в бой слуг.
И она предала его.
У него сейчас, наверное, тест по математике, который им обещали на прошлой неделе. Хотя, кто знает, сколько прошло времени в мире живых.
- Песок.
- А? Что?
Голос Улькиорры тише обычного, и Орихиме, погруженная в себя, не сразу понимает, о чем он.
- Там, под луной, песок.
Орихиме снова мотает головой. Слишком много глупых мыслей о вещах, которые остались позади навсегда, но она никак не может с ними расстаться, хотя вспоминать каждый раз так больно.
- Песок – это здорово, - улыбается она.
Боль всегда легче спрятать за улыбкой. Главное только сдержать непрошенные слезы. Потому что хватит уже. Хватит. Прошлого не вернуть.
- А море есть? Это когда много-много воды, и чайки кружат.
Орихиме взмахивает руками, чтобы показать крылья, но под взглядом Улькиорры смущенно опускает их. Она просто не уверена, знает ли он, что такое море.
- Нет. Это пустыня.
«Пустыня – это совсем не здорово», думает про себя Орихиме, но вслух говорит лишь:
- По песку приятно ходить, правда? Кажется, что он движется под ногами, как живой. А вот когда он набивается в обувь, это ужасно. Как-то раз мы с Тацуки были летом на пляже, и пока дошли до воды, я несколько раз набирала полные туфли песка. Приходилось постоянно останавливаться, чтобы его вытряхнуть. А ведь он еще и горячий был! Жегся так, я думала, прожжет все, что угодно, - Орихиме не замечает, что увлекается рассказом все больше и больше. Она тихо смеется, вспоминая то лето, и ненадолго ей кажется, что она просто рассказывает историю другу.
Улькиорра слушает молча. Орихиме становится жаль, что она не говорила столько раньше. Все боялась, что ее прервут, прикажут замолчать. Ей и в голову не приходило, что Улькиорра может просто спокойно слушать.
- Песок Лас Ночес холодный, - неожиданно говорит он посреди ее увлеченного монолога. - Не такой, о котором ты рассказываешь.
Орихиме замирает с открытым ртом.
Улькиорра не просто слушал, он ее действительно слышал.
И почему-то от этого становится теплей внутри. Совсем как от того супа, которым он ее кормил.
Наверное, поэтому Орихиме решается осторожно спросить:
- А можно… его потрогать?
Она ждет отказа – резкого, беаппеляционного, и совсем теряется, когда слышит спокойное «да».
- То есть… то есть я могу выйти отсюда?
- Да.
- И… могла в любое время?
- Да.
Так просто, оказывается, раздвинуть границы своей клетки до целого мира, если знать, что тебе это позволено. Почему, ну почему она не спросила об этом раньше?
Глупая, глупая Орихиме, говорит она себе.

2009-11-23 в 14:28 

Genius loci
Когда они оказываются снаружи, трудно поверить, что все это – огромное, бескрайнее небо и пески, которым не видно конца, – не очередной мираж. Боже, до чего же глупо было думать, что Уэко Мундо состоит лишь из стен и решеток на окнах! Теперь Орихиме стыдно за такие мысли.
Белые пески Уэко завораживают. Они будто светятся ровным матовым светом, как брюшко огромного спящего светлячка. Орихиме присаживается на корточки, зачерпывает в ладонь горсть песка и смотрит, как он сочится сквозь пальцы.
- И правда – холодный, - улыбается она.
Улькиорра молча наблюдает за ней.
Эта девчонка – странная.
Она кружится по комнате, говоря, что слышит музыку, которой нет, она держит в ладонях песок так бережно, будто это тысячи чужих душ, и она боится их поранить, если сожмет пальцы слишком сильно. Она боится своего стража и в тоже время тянет к нему руку, отдергивая ее, едва касается его кожи.
Улькиорра не понимает ее. Это неправильно, по его мнению, иметь столько эмоций. Глупо и бесполезно. Эмоции – слабость. А эта девчонка живет ими. Она почти умерла не потому, что не ела, а потому, что была лишена их.
- А знаешь, чего здесь не хватает? - Орихиме поворачивает голову к Улькиорре, ждет его реакции, и, не дождавшись, тихо вздыхает.
- Звезд. Вместе с ними месяцу не было бы так одиноко. Вот, смотри.
Прежде, чем Улькиорра понимает, что откликнулся, захваченный ее интересом, он уже стоит рядом и смотрит, как она рисует пальцем на песке угловатую фигуру.
- Вот, - отряхивая руки от песка, довольно произносит Орихиме. - Это звездочка. Если сделать таких много-много и отправить на небо, станет гораздо лучше. Правда, я не очень хорошо рисую. Вот если бы здесь была Кучики-сан, она бы нарисовала самую лучшую в мире звездочку, похожую на кролика Чаппи. У Кучики-сан все похоже на кролика Чаппи, но от этого только веселей, мне кажется.
И снова Улькиорра слышит ее тихий смех.
- Кролик… Чаппи? - неуверенно произносит он.
- Да, - кивает она. - Он очень милый.
Орихиме собирается нарисовать его на песке, чтобы Улькиорра лучше понял, но в спину ей будто ударяет ледяной волной. Ощущение чужого присутствия накрывает с головой. У него привкус безумия.
- Ну надо же, я смотрю, вы неплохо ладите.
В голосе незнакомца слышны насмешливые нотки; он растягивает слова, будто говорить ему лень, но чувствуется, что на самом деле он заинтересован. Его яркие волосы кажутся неуместными и слишком вызывающими в тихой монохромности Уэко.
У Орихиме от него мороз по коже.
Взгляд Улькиорры меняется. Самую малость, почти незаметно, но Орихиме видит разницу – пустота в его глаза уже не так спокойна.
- Что тебе нужно?
- О, совсем ничего, - беспечно передергивает плечами незнакомец. - Всего лишь хотел поприветствовать нашу гостью, - он кланяется легко и насмешливо, будто шут, но в его глазах Орихиме видит жадность палача. - Позвольте представиться, госпожа. Заэль Апорро Гранц.
- При… приятно познакомиться, - на автомате лепечет Орихиме. Ей не нравится его взгляд, совсем не нравится. - Я Иноу…
- Нет, нет, твое имя мне абсолютно не интересно, - тут же машет руками Заэль Апорро. - Что за глупость – думать, будто мне есть до него какое-то дело.
- Простите… я не…
- Я слышал, ты вернула Гриммджо его руку.
Заэль Апорро оценивающе смотрит на Орихиме, задумчиво
постукивая по подбородку тонкими, похожими на паучьи лапки пальцами. Новая волна дрожи пробегает по ее телу.
- И вот это уже интересно. Гораздо интересней, чем твое имя.
Улькиорра делает шаг вперед. Всего шаг, но Орихиме сразу чувствует облегчение – она теперь за его спиной. Она под защитой. Снова.
- Уходи.
- А в чем дело? - вызывающе бросает Заэль Апорро. - Мы с девочкой просто разговаривали. И не смотри на меня так, твоя кислая мина меня не пугает. Ты меня абсолютно не интересуешь. А вот она – совсем другое дело.
Орихиме не успевает даже вскрикнуть – песок под ее ногами взбухает бледной осыпающейся поганкой и толкает ее вверх, к черному небу. Воздух будто вышибает из легких, а саму ее крутит в поднявшемся вихре, будто сломанную куклу. А потом вращение вдруг резко прекращается, и вот Орихиме уже летит вниз – прямо в пасть вылезшего из-под песка уродливого монстра.
И снова она не успевает закричать. Только хватается за белую, знакомую до боли форму своего стража, когда он появляется рядом с ней в воздухе.
Еще до того, как они спускаются на песок, монстр рассыпается, прошитый насквозь тонким лучом серо.
- Твои фраксьоны стали ненамного лучше.
Заэль Апорро брезгливо стряхивает с рукава липкую массу, которая брызнула из уничтоженного монстра. На его лице выражение крайнего отвращения.
- Кто, этот? О, это был экспериментальный образец, его потеря меня абсолютно не огорчает.
- Я доложу обо всем Айзену-сама.
- О чем? - искренне удивляется Заэль Апорро. - Ничего же не было. Маленькое недопонимание, вот и все. Но, может, все-таки отдашь мне девчонку, а? Кто знает, на что еще она способна. Я мог бы изучить ее в своей лабора…
- Убирайся.
- Ну и дурак, - раздраженно шипит Заэль Апорро. - Дальше своего носа ничего не видишь. Но все же… если передумаешь, мое предложение остается в силе.
В следующий миг его уже и след простыл, а Орихиме все сжимает в руках одежду Улькиорры, будто боится, что если отпустит ее, то снова случится что-нибудь непоправимое. Она не может разжать пальцы, просто не может. Сердце заходится в бешеном ритме, готовое проломить ребра и выскочить наружу, и Орихиме неосознанно хватается за Улькиорру, ища покоя в его пустоте. Она заглушит испуганный стук в ее груди.
- От тебя одни проблемы, женщина, - тихо произносит Улькиорра.
И в этот момент Орихиме понимает – она его больше не боится.


~конец

2009-12-02 в 17:52 

Orihime_Inoye
Heaven not a place that you go when you die. It is that moment in life when you actually feel alive.
очень красиво и жизненно) спасибо:hlop::hlop::hlop:

2009-12-03 в 05:10 

Genius loci
2009-12-06 в 18:09 

Taichou
Нам можно игнорировать самоубийственные приказы? Почему меня об этом никто не предупредил?
Браво :hlop::hlop::hlop:
Великолепно)

2009-12-07 в 04:51 

Genius loci
Taichou
спасибо :)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Магазинчик, где...

главная